"Ода"

Н.Г.Карнакова, Д.Э.Алешко, Е.В.Моргорская

СУГУБО ПРОВИНЦИАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ПОРЯДКЕ И ПРАВЕ

(Опыт проработки практических категорий)

 

Если хочешь привести в порядок страну -

приведи в порядок провинции.

Если хочешь привести в порядок провинции -

приведи в порядок города.

Если хочешь привести в порядок города -

приведи в порядок семьи.

Если хочешь привести в порядок семьи -

приведи в порядок собственную семью.

Если хочешь привести в порядок

собственную семью -

приведи в порядок себя.

Если хочешь привести в порядок себя -

приведи в порядок собственные мысли.

Лао - Цзы. V в. до н.э.

 

Предварительные замечания

Как и в предыдущих наших публикациях, данный текст является продуктом работы по исследованию процессов в социокультуре одного из "нефтегазовых" городов Тюменского Севера, в силу типичности этих процессов поименование города мы не приводим, ограничиваясь значком "N" (тем более, что "местная специфика" накладывается на общенациональные процессы, имеющие куда более существенное значение).

В тексте есть ссылки на материалы некоего "социологического исследования" - авторы не настаивают на "точности числовых значений" - это не влияет на общую картину "положения дел", к тому же каждый житель страны так или иначе имеет собственный опыт взаимодействия с разного рода "правоохранительными органами", равно как и попадания в "ненормативные ситуации" - и может подставить свою "цифирь"[1].

Авторы не испытывают чрезмерных иллюзий по поводу того, что дальнейший текст может употребляться читателем (в частности, оргуправленцами) в манере "бери и делай" (вряд ли в наши дни такая разработка вообще может быть здравосмысленной). Кроме того, в массовом сознании сформирован стереотип "интереса к криминальной хронике" - фактически - как к форме развлечения (и оргуправление в этом смысле мало чем отличается от "рядового обывателя") - в данном случае авторы избрали иной "жанр", как представляется, более осмысленный для культурного пласта нации. Массовая практика "действования без понятий" - как особых содержательно-логических конструкций - в этом смысле выступает либо реализацией форм недомыслия, либо диверсии - данная "практика" для авторов представляется неприемлемой, чем и обусловлен жанр представленного текста.

 

I. Порядок

1. Эмпирические фиксации/положение дел

Постановка вопроса о праве и порядке актуальна в ситуации дефицита организованности поведения как населения, так и оргуправления. В норме массовому сознанию (оргуправление различного уровня в этом смысле не исключение) доступна фиксация внешних изменений в функционировании структуры и оценка положения дел на основе ощущения "неблагополучия", что обозначается в обиходе как "беспорядок" (т.е. невозможность воспроизводства освоенных схем жизнедеятельности), а в официальном лексиконе именуется "несовершенством законодательной базы", "недоработками в области (сфере) правопорядка".

Опыт взаимодействия большинства населения с силовыми структурами  заставляет оценить его результаты как нулевые либо отрицательные. Данные социологического исследования, проведенного среди населения города N, показывают, что отношение однозначно позитивных оценок работы правоохранительных органов ко всем остальным составляет примерно 1:5, а оценка "деловых качеств" персонала этих структур - примерно 38 (положительные качества): 62 (отрицательные качества). Таким образом, есть основания полагать, что с точки зрения населения (т.е. налогоплательщиков) "органы правопорядка" и "надзора за соблюдением законности" не исполняют обозначенные в существующем законодательстве обязанности, как это представляется должным их содержателям - налогоплательщикам.

В свою очередь представители силовых структур в качестве причин, обусловливающих "недоработки в области поддержания правопорядка"  указывают на стихийный рост преступности в стране, на недостаточность финансирования их деятельности правительством и на "недостаточность правового обеспечения" со стороны законодательных органов.

Налицо логическое противоречие: налогоплательщик (фактически - "покупатель услуги") претендует на предоставление ему некоторых услуг. "Исполнитель" же, не предоставляя услуг в требуемом количестве и ассортименте[2], настаивает на увеличении инвестиций. У налогоплательщика ("покупателя") возникает закономерный вопрос: что он должен оплачивать? Приведенная выше аргументация "исполнителя" представляется "покупателю" малоубедительной[3] (отказываются лично оплачивать услуги городских правоохранительных органов около 60% опрошенных).

Ситуация подобных "торгов" в практике российских общественных взаимодействий является новой, и для обеспечения оргуправления адекватным ее пониманием требуется произвести анализ ее структуры и генезиса.

 

2.  Историко - генетический анализ становления и функционирования силовых структур

            Исторически формирование силовых структур как средства, обеспечивающего отъем ресурса у населения в пользу оргуправления, шло параллельно с созданием сословно структурированного государства. Взаимодействие обозначенных структур обеспечивало воспроизводство режима "власть - подчинение".

С ликвидацией сословных барьеров в результате революции 1917 года и дальнейших реформ была изменена структура общества: упразднен институт сельской общины, повысилась вертикальная мобильность населения. Эти изменения усложнили задачу оргуправления по поддержанию режима отъема ресурса, что вызвало необходимость реорганизации силового аппарата: наделение его более широкими репрессивными полномочиями, как в отношении населения, так и в отношении аппарата. Силовые структуры стали важнейшим элементом государственного механизма, а их действия камуфлировались создаваемыми для этого законодательными нормами и обосновывались идеологически.

Тотально-репрессивный режим оказался опасен для представителей высшего эшелона национального оргуправления и был частично демонтирован к 1956 г. - переведен в "профилактический". Функция обеспечения режима подчинения населения была в значительной мере изъята у силовых ведомств и передана партийному аппарату, т.е. в качестве основного средства отъема трудового ресурса вместо физического принуждения стала использоваться идеологическая доктрина. Одновременно с этим произведена смена идеологических ориентиров (вместо "обострения классовой борьбы" - "построение коммунизма к 1980 г."). Следствием этого стало сокращение поля деятельности и падение престижа силовых структур, что вызвало деградацию организованности кадрового состава, в первую очередь - в части неукоснительного и точного исполнения приказов и нормативов.

К середине 80-х гг. стало вполне очевидным отставание СССР от США в качестве вооружений. Имевшиеся в арсенале советского оргуправления средства организации производства/изготовления[4] методами физического принуждения либо применения квазиэкономических стимулов оказались несостоятельными для обеспечения технологического производства наукоемкой продукции (прежде всего - крупномасштабного производства стратегических вооружений). В результате оргуправление оказалось вынуждено отказаться от режима военного противостояния, а заодно и от коммунистической идеологии как обоснования этого противостояния. При этом силовые структуры утратили последний ресурс обоснования репрессивной функции.

К этому же времени были освоены сибирские нефтегазовые месторождения, что позволило запустить и отладить функционирование нефтедолларового цикла.  При этом центральное оргуправление приобрело новый, качественно иной ресурс, позволяющий удерживать властную позицию без применения репрессивного аппарата как средства изъятия трудового ресурса (т.е. репрессивная функция силовых структур в этих условиях оказалась сугубо избыточной). Иначе говоря, при такой диспозиции силовые структуры превратились в обузу для центрального оргуправления. Они переподчиняются многочисленным возникшим в результате распада СССР региональным и муниципальным образованиям, которым одновременно "делегируется" и содержание территориальных силовых формирований.

В этих условиях силовые органы вынуждены взаимодействовать с оргуправлением на новых основаниях: репрессивные действия осуществляются местным оргуправлением сугубо выборочно, поэтому у них нет необходимости бюджетно обеспечивать весь силовой аппарат. Но поскольку исходно эти структуры не были предназначены для осуществления иных функций кроме репрессивных, их сотрудники теперь вынуждены обосновывать свои запросы по содержанию и материальному обеспечению перед местным оргуправлением "повышением уровня преступности", "повышенной криминогенностью региона" и т.п. Параллельно недостаточность бюджетного финансирования рядовой и средний состав восполняет, взаимодействуя с населением. При этом методы взаимодействия, как правило, остаются прежними: вымогательство, т.е. имитация/непредоставление услуг налогоплательщику/ "покупателю" в сочетании с претензией на улучшенное содержание, но уже без идеологического камуфлирования, что делает очевидным для населения существенную паразитарность позиции и функциональную избыточность этих структур. Тем более, что на бытовом уровне порядок общежития/взаимодействия населением устанавливается и поддерживается без всякого вмешательства силовых структур[5]. По данным упомянутого "соцопроса" 58% населения настроены действовать самостоятельно, а 24% предпочитают полагаться на вмешательство правоохранительных органов.

В этой ситуации для оргуправления представляется существенным получить адекватные представления о порядке как социокультурной категории и единице оргуправленческой практики - для дальнейшей работы по конструированию позиции и состава деятельности по организации необходимого режима взаимодействия с населением и структурами (в частности - силовыми).

 

II. "Порядок" как оргуправленческая категория

1.         Этимологически (т.е. по происхождению) термин "порядок" содержит указание на структуру/организованность чего-либо ("по ряду", т.е. в последовательности, а также "по ряду", т.е. в соответствии с договором).

2.         Аксиоматика и схема понятия:

            В составе человеческой деятельности можно выделить два вида компонентов: действия с натуральными объектами (природные явления, другие индивиды) - и действия со знаками по поводу натуральных объектов и своего взаимодействия с ними. В поисках успешного способа действия, обеспечивающего собственное воспроизводство, индивид пытается объяснить себе устройство натуральных объектов, их взаимосвязи, получая при этом знаковые конструкции (мифы, модели, схемы[6]), на основе которых строит выводное (т.е. не - эмпирическое) знание о способе действия. Если на практике это дает полезный результат, такое знание фиксируется как нормативное ("мир устроен так:..., значит, действовать надо так:..."). Исходя из полученных представлений, индивид конструирует структуры, обеспечивающие воспроизводство этих норм. Совокупность воспроизводимых норм задает организацию, т.е. порядок. Схематически это можно представить так:

 

ПОРЯДОК =   

онтология ("мир устроен таким образом...,

жить в нем надо по таким правилам...")   -

оргструктуры, обеспечивающие поведение по правилам...

           

Надежность воспроизводства властной позиции состоит в точности и неукоснительности исполнения подчиненными воли начальника. В свою очередь, это зависит от того, насколько мощные знаковые средства применяет оргуправленец и насколько они совместимы с онтологиями, лежащим в основе сознания исполнителей (являются эффективными приманками, мобилизующими идеями или устрашителями), либо перекрывают их. Т.о., наиболее значимая сторона деятельности оргуправленца - создание онтологий, организующих нужным ему образом сознание подчиненных (их представления об устройстве социума, о месте в нем начальника и т.п.). Исходя из этих онтологий, оргуправленец конструирует структуры, внедряющие онтологии и соответствующие им правила в массовое сознание и обеспечивающие поведение населения по этим правилам. Недостаточность любого из звеньев сводит на нет результаты работы в целом, делая подчиненных неуправляемыми.

            В новейшей истории России имеют место примеры как успешных оргуправленческих действий (например, действия большевиков по разрушению сословной структуры, обеспеченные и онтологически, и оргструктурно), так и безуспешных. За последние годы национальным оргуправлением сделаны попытки внедрения в массовое сознание в качестве организующих таких знаков, как: рыночная экономика, демократия, приватизация. Их «запуск» не был предварен онтологической проработкой и созданием оргструктур, обеспеспечивающих исполнение населением гражданских обязанностей[7].

Так, например: термин приватизация и формальная процедура ее проведения были механически заимствованы инициаторами без должной онтологической проработки, а соответственно, без создания оргструктуры (в данном случае - режима конкуренции), используя которую производятся необходимые изменения в массовом сознании (оргуправленец и исполнитель заинтересованы в реализуемости продукта, следовательно, в наращивании своей квалификации). В результате режим конкуренции не был реально запущен внутри страны (показательна в этом отношении «битва» вокруг «естественных» монополий). Оргуправленец в этих условиях не может усмотреть прямой зависимости качества своей жизни от качества работы предприятия и занят только собственным благоустройством, а исполнители воспроизводят прежние схемы отбытия трудовой повинности. Функцию конкурента автоматически взяли на себя зарубежные производители. Отечественные предприниматели - производственники, за редким исключением, не способны выдержать задаваемый уровень требований к производительности и качеству, что привело к остановке очень большого количества предприятий.

Злоключения лозунгов «рыночная экономика» и «демократия» общеизвестны и, скорее всего, перейдут в разряд исторических курьезов.

Как видно из вышеизложенного, при таком использовании названные онтологические единицы не могли стать основой для задания нового/другого общественного порядка. То состояние социума, которое нынешним оргуправлением именуется как «достигнутая стабилизация», есть не что иное как результат работы глубинных структур массового (национального) сознания, опирающегося на традиции и на здравый смысл. Это и есть порядок в данной социокультуре  как норма ее функционирования в современных условиях.

 

III. Практика оргуправленческого использования имеющихся представлений

В российской оргуправленческой практике имеются прецеденты успешной адаптации и внедрения новых (не представленных в отечественном менталитете) онтологий («свободные экономические зоны», некоторые припограничные регионы).

В качестве примера успешного действия как введения заимствованной онтологии, так и обеспечения ее функционирования соответствующими механизмами, можно указать на внедрение знака «доллар как всеобщий эквивалент» и создание системы его оборота внутри страны. Элементами этой системы стали:

1. Манипуляции

·      национального оргуправления с денежными знаками («павловская реформа», хроническая смена денежных знаков);

·      новоиспечеснных «финансистов» с ценными бумагами (фиктивное акционирование предприятий; разнообразные финансовые «пирамиды», деятельность многочисленных бирж, фондов, банковских структур);

·      недавняя эпопея с ГКО и т.д. - все это подорвало доверие населения к национальным денежным знакам.

2. Повсеместное распространение торгово-посреднического бизнеса при существенном сокращении производства товаров внутри страны.

3. Введение свободного конвертирования валюты для населения с предельным упрощением самой процедуры.

            Примером безуспешных действий по установлению желаемого порядка может служить попытка использовать религиозные символы как основу для «национальной консолидации», т.е. как средство повысить управляемость населения. Но амортизация религиозно - моральных единиц производится в XX веке с такой интенсивностью, что делает очевидным спекулятивность их употребления.

            Напротив, в 1992 г. апелляция к структурам сознания религиозного типа, таким как правда, справедливость, позволила Б.Н. Ельцину получить мощный ресурс поддержки населения всей страны. Но поскольку взаимодействие населения и оргуправлениия не было обеспечено соответствующими механизмами, то этот ресурс исчерпал себя менее чем за год.

Нынешний социокультурный "порядок" есть "естественная" норма функционирования населения страны (а равно - и любой ее конкретной местности), определяемая наложением имеющихся форм массового сознания на вынужденные социально-политические общенациональные трансформации. Проведение работы по детальному изучению онтологий, организующих сознание населения и влияющих на поддержание существующего порядка (либо его изменение) в рамках данного текста не предусмотрено[8].

           

IV. "Право" как оргуправленческая категория

            Термин «право» начинает фигурировать в древнегреческой оргуправленческой практике с VI века до н.э., при этом категория «право» эквивалентна категории «справедливость» и понимается в морально-этическом смысле. В Древнем Риме на позднем этапе эволюции государства категория «право» объединяет три типа установлений : «естественное право» как присущее всему живому[9], «право народов» и «гражданское право»[10], понимаемые как соглашения между людьми, выраженное в законе и оцениваемое как полезное или вредное, тогда как «естественное право» всегда безусловно есть добро[11]. Механизмами, обеспечивающими реализацию прав в этих обществах, являлись выборы при наличии реальной альтернативы общественного устройства, что напрямую определяло качество жизни гражданина. Соответственно, между гражданами и оргуправлением осуществляется гражданская форма обмена услугами (организация/налоги), общество обладает целостностью и взаимоуправляемо.

            В средние века категория «право» включает два типа норм: «право сеньора» и «городское право». Под первым подразумевалось назначение функций высшим - низшему (судить, управлять и т.д.) и являлось оборотной стороной обязанности служить, подчиняться сеньору. При этом сам сеньор не свободен от исполнения правил, действующих согласно наличной онтологии, и является их заложником. И в этом смысле феодальное право есть фикция, т.е. прав нет ни у кого. Городское право есть фиксация разделения собственности и управления ею между феодалом и горожанами. Структурно городское право представляло собой кальку феодального права. Иначе говоря, внутри этих структур выбор не предусмотрен и возможен только между двумя типами порядка (т.е. двумя онтологиями). Только в этом «зазоре» индивид может реализовать право. Отсутствие отлаженного механизма обмена организация-налог внутри феодального сообщества делает их весьма аморфными (показателем может служить крайне медленное оформление наций - вплоть до XIX в.), плохо управляемыми (преимущественно репрессивными методами).

            В период XV - XVII в.в. идеологами зарождающейся буржуазии реставрируются и разрабатываются идеи «естественного права», на основе которого постепенно создается новое «гражданское право»[12].

            В России с IX в. формировалась феодальная структура, аналогичная западноевропейской, взаимоотношения внутри нее оформлялись без применения термина «право». Термин был импортирован в Россию в конце XVIII в. в трактовке энциклопедистов (Монтескье). Но так как эти идеи никак не вписывались в феодальную Российскую действительность, ассимиляции смысла категории не произошло и тип взаимодействия не мог быть изменен. Феодальная структура массового сознания, и соответственно, способов взаимодействия, в России не претерпели существенных изменений вплоть до конца XX в. (см. основной текст). Характерно, что в российской  юридической практике «правом» маркируется нормативный акт. Такая «склейка» в массовом сознании приводит к тому, что гражданская форма обмена услугами не может быть введена принципиально, поэтому закономерны срывы в управляемости таким «обществом» (типа гражданских войн, саботирования оргуправленческих предписаний, силовое взаимодействие между индивидами, установившееся как норма жизнедеятельности).

            В описании исторических форм общества и реализации/нереализации права была выделена единица, конституирующая право как понятие: выбор. Выбор осуществляется индивидом между порядком1 и порядком2 [13], т.е. между онтологией1 и онтологией2. В этом месте, «зазоре» не действуют предписания/правила ни одной из онтологий и таким образом выбор индивида обусловлен собственно правом, а не правилами. Иными словами, право есть действие по выбору онтологии. Схематически понятие может быть представлено таким образом:

 

            В российской истории имеются неединичные прецеденты реализации права в условиях господства онтологии феодального типа. Так, в 1568 году митрополит Филипп Колычев публично(!) обращался к Ивану Грозному с обличением жестокости и произвола опричнины, за что был сослан и заточен в Тверском Отрочем монастыре. Им был осуществлен выбор между навязываемой Грозным системой представлений (беспрекословным подчинением произволу) и традиционными морально-религиозными нормами, согласно которым пролитие крови невинных есть грех. В момент выбора он реализовал право распоряжения своей жизнью и судьбой[14].

Схема этого действия была повторена в августе 1992 г. гражданами Москвы, которые оказали сопротивление войскам, введенным ГКЧП, сознавая реальность угрозы смерти[15].

            Современная российская ситуация специфична тем, что разрушается онтология феодального типа, представленная в массовом сознании, а альтернативных онтологий нет. Привнесенные из евро-американской оргуправленческой практики онтологические единицы употребляются спекулятивно, а значит, не выполняют организующую сознание и действия функцию. В результате воспроизводство в схемах прежней онтологии для населения невозможно, ситуация выбора также отсутствует, и неизбежным следствием является «сворачивание» нации (всплеск суицидов, уменьшение рождаемости).

 

 

В качестве эпилога:

См. эпиграф...

 

 

 "Ода"



[1]           При этом авторы придерживаются мнения, что само по себе "доказательство истины" - в том числе и с помощью "цифири" - есть малополезное занятие, производимое, как правило, в совершенно иных (спекулятивных) целях.

[2]           Он и не может их предоставить в силу низкой профессиональной квалификации: в упомянутом "социсследовании" все категории сотрудников оцениваются опрошенными по степени их профессиональной грамотности следующим образом: безграмотных - от 61 до 77%, полуграмотных - от 20 до 28%, грамотных профессионалов - 3% (разумеется, население склонно ошибаться...).

[3]           Следуя этой логике, если финансирование будет увеличено, то опыт населения даст настолько же отрицательный результат.

[4]            Объективности ради надлежит указать, что в отечественной практике до настоящего времени еще никогда не реализовывалось собственно производство - в технически точном смысле, а имевшееся традиционно "изготовление" стало в 20-м веке именоваться "производством", напр., на том основании, что для реализации больших объемов выпуска продукции применялся соответствующий станочный парк.

[5]           Так например, почти каждый водитель знает, что если встречные машины мигают фарами, то метров через 200 - 300 «притаилась» ГАИ и «собирает дань». Соответственно, на данном участке дороги водитель будет двигаться по «их правилам», а не по нормам установившимся естественным путем. Данная кооперация водителей стала нормой этого «естественного» порядка.

[6]           Например, такие физико-математические фикции, как электрон, сила, гравитация и т.д., являются весьма практичными для различных технических употреблений.

[7]           Платит налоги только гражданин, в отличие от подданного, который выплачивает дань и отбывает повинность. Онтология гражданского сознания задает дисциплину гражданского поведения, обязательным компонентом которого является регулярная и неукоснительная выплата налогов. Онтология же типа «власть-подчинение» таких структур не содержит, более того, предполагает действия по сокрытию ресурса.

[8]           Правда, вопрос о том, кто именно может стать в России реальным заказчиком такого рода "продукта" пока, как представляется, не имеет ответа. Многочисленные мифотворческие "вампуки" постоянно производятся и так или иначе "покупаются" оргуправлением, однако они и производятся и употребляются в феодальной рамке "власть - подчинение", что автоматически определяет их выморочность - авторы полагают, что тут они никакой "Америки не открыли"...

Видимо, такие онтологии ныне возможны разве что в рамках деятельности отдельных индивидов (т.е. как бы "индивидуальные онтологии"), т.е. "поверх" и "помимо" траектории общего "заката" национального менталитета - но такое решение проблемы требует от такого индивида совершенно иной организации сознания и деятельности - явление явно уникальное в представленной соцдействительности. Этот момент представляется авторам весьма существенным для рассмотрения и употребления, однако не в рамках данной работы – по быть может, понятным соображениям.

[9]           «Естественное право -  это то, которому природа научила все живое, ибо это право присуще не только человеческому роду, но и всем животным...» (Ульпиан. Дигесты. I.I.1.) «Согласно ему, все рождаются свободными...» (Ульпиан. Дигесты. I.I.4.)

[10]         «Этим правом введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ полей, построение зданий, торговля, купли и продажи, наймы, обязательства» (Гермогениан. Дигесты. I.I.5.)

[11]         «Тому, что установлено против смысла права, мы не можем следовать как юридическому правилу» (Юлиан. Дигесты. I.III.15.)

[12]         Так, в «Декларации независимости» Т. Джефферсона записано: «все люди созданы равными; они наделены Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся : право на жизнь, свободу и стремление к счастью; для обеспечения этих прав люди создают правительства, берущие на себя справедливую власть с согласия управляемых... Твердо уповая на помощь Божественного Провидения, мы взаимно обязываемся друг другу поддерживать эту Декларацию жизнью, имуществом и честью».

[13]         См. схему порядка в ч. II.

[14]         Фактически иллюзорность феодального права обнаруживается на том, что Грозный вынужден был только реагировать на действие митрополита и в этом смысле не располагал никакими правами (цугцванг).

[15]         В упомянутом в ч. III эпизоде мобилизации Б.Н.Ельциным гражданского самосознания с очевидностью обнаруживается спровоцированная им для населения ситуация выбора, который и был произведен.