Сознание, мышление, знаковое пространство, рамка власти

 

"ОДА"

…Больно умный!…

(народное ругательство)

 

Немного предыстории:

Однажды в ходе консультирования (коллеге предстояло сдавать экзамен по психологии), возник вопрос, в чем собственно, состоит предмет психологии. Множество явлений, «выкидываемых» человеческой психикой, которые описаны и интерпретированы в «предмете» психологии, необходимо было свести в обозримую и описываемую конечным количеством знаковых единиц (категорий) систему, по возможности логически непротиворечивую.

Не вдаваясь в детали «возникновения идеи», скажем, что собственно «психологическое знание» оказалось сравнительно малополезным, оказались привлечены представления и идеи из других областей. Что и как использовано, и что из этого получилось – ниже[1].

      Особо примечательными, на наш взгляд, оказались следствия – видимо, как это часто бывает, полученная модель стала далее «работать сама», обладая объяснительной и проективной «силой».

 

Часть первая

Рассматривается самый нижний уровень функционирования/управления живой материи: ткани организма.

Если отвлечься от собственно биохимических процессов в клетках организма, формально схему «управления» их функционирования можно представить так:

 

1.         Состояние клетки (групп клеток) организма контролирует «датчик состояния» (1), т.е. элемент, который следит за температурой, химическим составом среды, ее целостностью и т.д., после чего с некоторой периодичностью (либо непрерывно) подает сигнал (импульс) через нервное волокно (2) в процессор управления состоянием ткани (3). При этом надлежит обратить особое внимание на тот факт, что биохимические процессы в клетках и сигналы существуют как бы в разных действительностях: первые – сугубо материальны, вторые же имеют свой «материальный носитель», но их сущностная характеристика является принципиально идеальной (информационной).

Сигналы от клеточной периферии процессор направляет на «опознание», т.е. на сравнение с эталоном функционального состояния в «библиотеку состояний» (4), из которой получает информацию типа «+/-» (т.е. о том, что «все в порядке», либо «есть отклонения», а также, скорее всего, о характере этих отклонений). Далее полученные данные отправляются в «библиотеку команд» (5) - для получения команды, требуемой для поддержания гомеостаза как данной точки ткани, так и ткани в целом.

Преобразовав «ехе[2] - данные» в коды, пригодные для управления компонентами ткани, обеспечивающими ее режим функционирования (питание, активизация, балансировка Ph и т.д.) процессор ткани отправляет их к «эффекторам ткани» (6), которые и отрабатывают эти коды – команды.

Одновременно процессор ткани вырабатывает и другие коды (7), сигнализирующие о состоянии данной ткани в данный момент времени – для обобщенного анализа состояния тканей (и организма в целом), и передает на вышестоящие уровни управления (а также получает и отрабатывает команды «сверху»).

2.         Следует отдавать себе отчет в том, что представленная схема есть только схема – в реальности никакого выделенного в отдельный блок «процессора», «библиотек» и т.д. скорее всего (по крайней мере, на этом уровне управления) нет, управление является децентрализованным. Т.е. схема обеспечивает выделение функций, их поименование, интерпретацию функционирования частей и целого[3].

Существенным для дальнейшего разворачивания понимания идеи и принципа схемы является то обстоятельство, что сигналы – коды разных назначений, «направлений», относящиеся к одним и тем же состояниям нижнего клеточного уровня, имеют (и неизбежно должны иметь) принципиально различную «сетку алфавитов». Т.е. описание состояния управляемого объекта (каким является в данном случае ткань организма, ее клетки) не может быть реализовано никак иначе, кроме как через использование каких-либо информационных единиц, принципиально иных по своей природе, нежели сам управляемый объект. И, кроме того, различие «адресата» неизбежно должно обуславливать и различие алфавитов сигналов и команд, т.к. их функции (а, следовательно, и устройство) принципиально различны. При этом вся схема управления должна обеспечивать предельно возможную точность срабатывания (однозначность реагирования, помехозащищенность), надежность в режиме непрерывного функционирования, высокую скорость отработки сигнала, минимальную энергоемкость и максимальную плотность упаковки информации при ее передаче и обработке. Несоблюдение хотя бы одного из этих условий чревато для ткани (в пределе – и для всего организма) катастрофическими последствиями, что недопустимо, если исходить из научных представлений[4].

Представляется уместным и полезным ввести некоторые комментарии, пользуясь которыми «по аналогии» можно лучше «понять» (т.е. представить себе) специфику информационных преобразований в представленной выше схеме.

Представим себе некое изображение на мониторе компьютера: оно состоит из пикселей – отдельных «элементарных» точек, каждая из которых – до того как она окажется воспроизведенной по определенному алгоритму на экране, имеет цифровую форму «существования» (хранения в устройстве оперативной или долговременной памяти, управления устройствами формирования изображения). При этом цифровую запись характеризует номер (уровень) градации яркости и цвета – в двоичном коде «длина» полной записи может оказаться очень большой. А если принять во внимание, что полное изображение должно содержать несколько миллионов пикселей, чтобы обеспечить его слитность, то несложно понять, насколько объем полной записи в этом случае должен быть огромен. А также насколько велика должна быть скорость смены этих цифровых последовательностей, чтобы обеспечить его слитную подвижность (подобно кино или телевидению).

Одна из базовых идей «уплотнения информации» состоит в том, что искажения информации не будет, если не у каждого пикселя запоминать его полную цифровую запись, а у каждого 10-го, 25-го, или 100-го, а у остальных запоминать только отличие его значений от соседнего пикселя (начиная от опорного – с полной записью). Тогда при воспроизведении путем последовательного суммирования можно восстановить полную запись значений по каждой точке – без каких-либо потерь. Правда, при этом требуется дополнительная операция восстановления кодов (суммирования) и соответствующие временные, аппаратные и программные ресурсы – но эти затраты окупаются за счет экономии при хранении и передаче (уплотнение может составлять до 5 раз и более!).

Следующий шаг «уплотнения» - запоминание не всех значений подряд, а с равными интервалами (например, каждого 5-го или 25-го), остальные же «выбрасываются», а при воспроизведении заменяются квази-значениями, получаемыми за счет интерполяции значений между соседними запомненными точками. При этом получится «приблизительное соответствие», однако чаще всего эти подмены не воспринимаются глазом, а также – даже при очень больших «шагах» пропусков – далеко не всегда существенны для передачи полезной информации. Экономия – еще в несколько раз.

Наконец, установлено, что наше восприятие вообще-то, как правило, «видит» не столько «сам объект» - в его полной подробности и точности, сколько его «макет», как бы «собираемый» нашим сознанием из фрагментов текстур, содержащихся в нашей «видеопамяти». А это означает, что сам объект вообще не обязательно «запоминать» - в случае его воспроизведения на мониторе, его можно «собрать» из кусочков типовых текстур, а запоминать и передавать в этом случае нужно только номера текстур и их положение на поле экрана. Экономия в объеме информации очевидна – при практически неразличимых отличиях от оригинала (т.е. при несущественных потерях информации) – еще в несколько десятков раз).

 

Данное пространное изложение потребовалось в контексте данной работы исключительно для того, чтобы представить себе принцип перекодирования при «проталкивании» информации от «датчиков» в «процессор», далее – в «библиотеки», к «эффекторам» и на вышестоящие уровни управления.

Так, уже от «датчика» должны поступать некие коды – «номера состояний», с тем, чтобы они могли быть оперативно сопоставлены в «библиотеке состояний» с «эталонами состояний» – как нормативными, так и не нормативными. «Сопоставление» кодовых комбинаций от совокупности датчиков далее надлежит оценить (т.е. сличить с эталонами комбинаций нормального состояния и отклонений), после чего «заказать» соответствующую ехе-программу воздействия на эффекторы, а также «поставить в известность» вышестоящий уровень управления.

При такой компоновке блоков и функций схема обеспечивает наибольшее быстродействие и экономичность работы всего аппарата: функционирование процессора сводится в основном к операции сравнения (последовательно-параллельного «пролистывания» библиотек на предмет совпадения одной кодовой последовательности с другой) – самой примитивной, быстрой, помехоустойчивой из всех возможных процедур. «Библиотеки» эталонов и программ являются в этом случае постоянными, «вшитыми в ткань» генетически, наиболее устойчивыми (в том числе и за счет параллельного резервирования) к возможным разрушительным воздействиям.

Кроме того, совершенно очевидно, что сами кодовые последовательности в принципе могут быть единообразными по своей «физико-биологической» основе (типа амплитуды, длительности, формы и т.д.), но нести при этом совершенно различную «смысловую» (функциональную) нагрузку: это определяется тем, между какими элементами схемы управления с их помощью передается информация…

Разумеется, никакого «придания значения» информации на этом уровне функционирования нет и быть не может: производится оценка кодовых последовательностей от датчиков состояния тканей в процессоре (путем сопоставления с записями в библиотеке состояний), соответственно выдается комбинация сигналов типа «все в порядке» (или каких-либо еще), после чего происходит реагирование. Это означает, что требование поддержания гомеостаза ткани есть отправная точка маркировки сигналов по признаку «хорошо - плохо», «приятно - больно», «опасно - безопасно» и т.д. А это, в свою очередь, означает, что различным кодовым последовательностям уже в пределах этого уровня управления принадлежат (приписаны) разные маркировки.

3.         Серединная часть полной схемы представляется сравнительно малоинтересной – если получен общий принцип построения кодовых последовательностей и перекодировок (перенумерации) комбинаций кодовых последовательностей.

В ней циркулирует информация, поступающая от тканей организма – т.е. от «процессоров» тканей и управляющая режимом функционирования органов и организма в целом:

 

Специфика уровня управления, в частности, в том, что информация поступает уже в обобщенно-перекодированном виде, управление происходит не в отношении отдельных тканей, а в отношении режима функционирования целых органов (что не отменяет одновременного изменения режима функционирования тканей – на предыдущей схеме поз.7 имеет стрелку, направленную влево – это и есть управляющее действие «сверху» на режим функционирования данной ткани).

На данной схеме поз. 7 означает обмен информацией с верхним уровнем управления (головным мозгом): направление вправо – индикация общего состояния организма (соматики), налево – команды управления органами и эффекторами организма («указания» типа «надлежит форсировать то-то, а это следует временно притормозить…», «…сбегай туда-то…» и т.д.).

Полагая достаточными приведенные комментарии (дальнейшую детализацию – по мере необходимости – может произвести сам читатель), надлежит перейти к схеме верхнего уровня управления, в рамках поставленной цели представляющего основной интерес.

 

Часть вторая, главная.

В принципе функционирование «центрального процессора» может быть интерпретировано в той же логике, что и нижележащие слои управления. Однако представляется необходимым дополнить «базовую» структуру несколькими весьма значимыми компонентами. А именно: совсем рядом с головным мозгом расположены несколько органов, отвечающих за поставку наиболее ответственной информации – глаза, уши, рот, нос. Расстояние от них до «процессора» - минимальное, что обеспечивает минимальное из всех возможных время «доставки» информации в процессор, чем снижается время реакции до возможного предела (а значит, повышает «выживаемость» организма индивида в оперативной обстановке). А также двумя «экранами» - о них ниже.

 

1. Функционирование

От «телесных» датчиков – процессоров, а также от «ближних» датчиков – органов в центральный процессор поступает информация о состоянии организма и «об обстановке» - т.е. состоянии внешней среды[5].

Процессор «комплектует» информационные блоки и отправляет их на «опознание» в библиотеку шаблонов-гештальтов, после чего из библиотеки команд извлекается подходящая по ситуации реакция – команда, которая отправляется к соответствующим эффекторам. В столь упрощенном виде функционирование элементов схемы не отличается от нижних уровней. Однако данное упрощение уязвимо в отношении центрального процессора и его библиотек: в библиотеках шаблоны не являются постоянными, генетически «вшитыми» (хотя некоторая часть таких определенно должна быть). Другие шаблоны получаются как следствие опыта удачных и неудачных реагирований на информационные ситуации – т.е. постоянно увеличивается их список, способы упаковки – субординации (и, соответственно, способ считывания - разворачивания) тоже меняются в пользу более эффективных.

Исходное состояние объектов внешней среды и изменение их положения во времени интерпретируется на «экране сознания» - в виде более или менее оформленных образов[6], а также на «эго - экране» («мониторе эмоций»): он введен на схеме как место, на котором «производятся» известные всем психологические состояния. Генетически исходными для этого экрана, очевидно, были болевые и приятные состояния – сытости, полового экстаза, комфорта среды и т.д. Но уже «чувство» страха, опасности, безопасности и т.п. не являются физиологическими – они есть следствие опыта взаимодействия со средой, т.е. гештальты по этому поводу «вписывались» в библиотеку не генетически, а за счет обучения. Этот «экран» фактически есть не что иное, как виртуальный «орган», производящий обобщенную оценку положения индивида в среде – в любом смысле: геометрическом, социальном (а если повезет – и в культурном) на предмет соответствия/несоответствия эталонной «картинки» гештальта с наличной, готовности к адекватному реагированию, ожидаемые результаты и т.д[7]. Далее он выдает процессору (и всему организму) «общую установку» типа «форсироваться»[8] или «расслабиться». Главным «продуктом» функционирования «эго-экрана» является, таким образом, производимый им «коэффициент усиления»: повысить внимание, различительную способность зрения, слуха, сократить время реакции до предела и т.д[9].

«Экран сознания» (будучи еще одним виртуальным органом) воспринимается индивидом как его «зрение», «слух» и т.д., хотя при ближайшем рассмотрении, как известно, обнаруживается, что «видеть» собственно глазами индивид не может (но лишь при «помощи глаз»). Зрительные, слуховые и прочие образы – в этом смысле – есть информационные конструкции центрального процессора, поставляемые им на «экран сознания». А уж степень соответствия «видимого», «слышимого» зависит от свойств всей цепочки – датчики, библиотеки, процессор (и даже «эго-экран»). При этом, по-видимому, далеко не вся информация выводится на экран – преимущественно та, которая является значимой для индивида в данный момент по каким-либо основаниям (т.е. процессор обрабатывает значительные массивы информации вообще без вывода на экран). Кроме того, на него же выводятся продукты функционирования процессора, не относящиеся непосредственно к восприятию: конструкции из элементов прежних восприятий – воспоминания, фантазии, галлюцинации, сны (последние относятся к неуправляемым режимам вывода на экран) и т.д[10].

2. Смыслообразование

В этом месте следует отметить, что информация, выводимая на экран сознания, имеет те или иные смысловые маркировки (без них, видимо, она не может быть воспринята – интерпретирована на экране, т.е. будет попросту не замечена – пропущена мимо, не захвачена «со-знанием»). Сами маркировки не обязательно должны иметь выраженную «окраску» (типа положительной или отрицательной), поэтому в подавляющем большинстве случаев не замечаются индивидом – восприятие «состоялось», когда единицы информации «слепились» со смысловыми маркировками[11]. Смыслообразование в данной схеме происходит как «запись» в библиотеку гештальтов дополнительных единиц информации (типа «имени» данного гештальта) – получаемых от взаимодействия индивида с объектом, с последующей «оценкой» результатов взаимодействия на эго-экране: эта оценка и будет простейшей формой «имени». Более сложные смысловые маркировки должны «связывать» между собой многочисленные объекты – гештальты в смысло – гештальные агрегаты по самым разнообразным схемам (типа компьютерных «гиперссылок»[12]).

3. Знаки, языки / социум, культура

Решающую роль в таком связывании сыграли знаки: именно благодаря им человечество выделилось из всего остального животного мира. «Границей раздела», по видимому, стало «выведение» знака вовне (т.е. не как сигнала, а как фиксированного в той или иной форме внеположенного объекта, имеющего собственное «существование», независимое от произведшего его индивида). Членораздельная речь, простейшие формы фиксации знаковых конструкций, наращивание списка языков и алфавитов, способов оперирования ими позволили ввести в пространство сознания дополнительные, очень мощные средства фиксации, означковывания, связывания, преобразования и упаковки информации.

В современных условиях индивид с самого момента рождения оказываясь в языковой среде, поначалу усваивает простейшие техники оперирования единицами языка, языковыми конструкциями (наряду с освоением не менее «противоестественного» прямохождения и т.п.). Одновременно внешняя среда «загружает» в его «библиотеки» памяти самую разнообразную информацию – как сугубо практическую («надо чистить зубы»), так и «спекулятивную» («маму надо слушать, а то дядя милиционер придет…»). Загружаются языки (акустические, мимические, пантомимические, и другие – научные, инженерные…), вместе с ними (и с их помощью) загружаются знания, мифы, инструкции действия и т.д. Таким образом формируется то, что именуется «сознанием» современного человека[13]. Помимо научения на собственном опыте методом «проб и ошибок» память индивида обогащается таким количеством информационных единиц, на получение которых в «естественном» режиме ему никакой продолжительности жизни не хватило бы: в них так или иначе аккумулирован опыт огромного числа предыдущих поколений (а это даже не тысячелетия, а десятки тысячелетий)[14].

Социальный способ бытия индивида накладывает специфику на функционирование главного процессора и его библиотек и экранов, точнее, не столько на способ, сколько на состав единиц оперирования – что неизбежно сказывается и на способе. Например, такое явление, как «отношения» есть некоторая абстракция, виртуальная конструкция сознания (и продукт взаимодействия некоторой совокупности сознаний, задействованных в «отношениях» - производственных, статусных, бытовых, любовных и т.д.). И она не может быть выражена непосредственно в зрительных или звуковых гештальтах – в них могут фиксироваться только лица, их выражения, тексты, интонации и т.д. Однако опыт взаимодействия все-таки накапливается, более или менее адекватное реагирование производится. Но это означает, что такие гештальты работают только как метки, реперы, а организация действия происходит по каким-то особым схемам памяти – их нельзя непосредственно увидеть «в естестве» самих «отношений». Следовательно, эти схемы не даны индивиду воочию, не выводятся на монитор сознания, но зато их продукты выводятся на эго-экран и воспринимаются нами в форме переживаний, «чутья» и т.д[15]. Формирование и накопление схем происходит вследствии опыта успеха и неудач – начиная с младенчества, по привлечению к себе внимания, по уходу из-под контроля, по захвату чего-либо (жизненного пространства, полового партнера, чужого ресурса и т.д.), по отражению чужих поползновений[16]. Соответственно, если для воспринятой–интерпретированной диспозиции социального пространства нет подходящей схемы–прототипа, то наступают разные психологические «состояния» (подавленность, тревога, «душевная боль», страх, паника и т.п. – вплоть до истерики), а если есть – спокойствие, уверенность, «благостность», самодовольство и т.п[17].

Несложно обнаружить, что действие по «социальным» схемам формально не отличается от «природного» (типа «пища там, хищник тут, местность такая-то…»). Налицо типичное рефлекторное реагирование. В норме бытия использование именно этих схем является наиболее быстрым и эффективным способом действия[18]. Выражение «задумчивости на лице» в этих случаях вовсе не обязательно означает, что индивид производит какие-либо мыслительные процедуры: как минимум, это означает, что его главный процессор производит экстренный перебор схем-заготовок, возможно, пытаясь из них скомпилировать еще одну, более подходящую к текущему моменту.

 

Часть вторая, продолжение: некоторые существенные следствия

Как уже становится очевидно, наиболее значимая часть библиотек – и гештальтов, и команд – имеют заполнение преимущественно социального происхождения. «Природная» часть, видимо, сравнительно невелика (если в «чистом» виде она вообще возможна, что, кстати, неочевидно) – в ней все равно записана информация, так или иначе маркированная (и упакованная) с помощью знаков (в том числе в форме знаниевых конструкций) из искусственных языковых систем (минимум – речевого типа).

При этом – независимо от «начинки» библиотек («естественным» или социальным содержимым) в простейшем («естественном») случае с неизбежностью воспроизводится общеизвестная «природная» фигура энергомассобмена: биоцикл состоит в захвате массы и энергии, размножении и отмирании, причем захват массы и энергии происходит путем всеобщего и взаимного пожирания. Соответственно, либо «тебя едят» - и это «плохо», либо «ты ешь» - и это «хорошо». Именно по этому принципу выдает интегральную оценку происходящего эго-экран главному процессору индивида[19].

1. Воспроизводство популяции

Существенное отличие от режима воспроизводства животного (пусть даже и стадного) состоит в том, что ресурсом воспроизводства для современных людей выступает не сырое мясо животных (включая сородичей) или собранные растительные продукты: накопление опыта иных способов организации энергомассобмена – это то, что именуется в обиходе «культурой», позволяет обходиться хотя бы без людоедства. Иначе говоря, наряду с «добычей» найдены и освоены способы «производства», гораздо более эффективные – в смысле обеспечения баланса энергомассообмена[20]. Но в силу того, что любое «производство» есть сугубо «противоестественная» процедура, всегда для сознания организованного по принципу «естественности» будет иметь место соблазн избежать усилий, непосредственно не дающих возможности потребления ресурса – в частности, обучения, как специальной работы над «выделкой» («дрессировкой») собственного сознания. Но, не проделав эту работу, нельзя в современном мире обеспечить качественное производство и, соответственно, качественные продукты для дальнейшего потребления (употребления). А это означает, что интенция на агрессию и захват в этих условиях неизбежна (правда, шансы на успех в этом случае тоже сомнительны).

2. Рамка власти

Видимо, предельным уровнем сформированности главного процессора и библиотек может быть их «самодостаточность» - т.е. некая культурная соотнесенность, позволяющая обеспечивать широкую универсальность действования сугубо культурными средствами. Данный тезис, скорее всего, является мифом, но это не так важно здесь, существенно другое – современное человечество «в среднем» находится «в зазоре» между людоедством и этим мифом-идеалом: бытующая повсеместно «рамка власти[21]» в массовом сознании есть не что иное, как генетически (и культурно) трансформированное людоедство – теперь «едят» не сородичей, а производимые ими ресурсы (не в режиме обмена, а в режиме захвата/добычи) – по крайней мере, такая тенденция паразитирования налицо, и не только в РФ, или «мусульманском мире».

При этом следует особо отметить практику «знакового воровства» - современной формы паразитирования, когда в отличие от примитивных форм, заимствуются произведенные кем-либо знаковые конструкции. Знаковые «продукты» при этом не изымаются у автора-владельца, но захватываются другим (чужим) сознанием и употребляются чаще всего в «превращенных» формах (том числе для уничтожения самого «автора»). Существенен не сам факт заимствования (это само по себе может быть обменом, обучением и т.д.), а то, что, как правило, сознание, действующее по схеме «захвата», само таких конструкций не производит – и в этом смысле оно является паразитическим: никакой «квалификации» по этому поводу не получает, максимум, что возможно в этой ситуации – компиляция из частей «ворованных» чужих знаковых конструкций, по большей части – аляповатая.

Акцентировка на явлении знакового воровства существенна в связи с тем, что при доминирующей рамке власти либо вообще невозможно, либо крайне затруднительно производить какие-либо качественные продукты, поскольку они должны быть немедленно употреблены (по возможности в процессе самого изготовления) – слишком велик постоянный риск быть «ограбленным» (или даже «съеденным»)[22]. Иначе говоря, «двигателем» процессов эволюционирования выступает постоянная война за захват  ресурсов, пригодных для воспроизводства био-социо-циклов.

Процессы же творения и производства существенно затруднены по тем же причинам. И «естественное» сознание в этих условиях если не нацело импотентно – в смысле развития инструментария оперирования – то крайне стеснено в продвижении (развитии). Стандартной является фигура рефлекторного реагирования, та же самая, что и в животном мире, с той лишь разницей, что элементами оперирования являются гештальто-знаковые агрегаты. Поэтому индивид «естественный» обладает только поведением (пусть даже и «примерным»), но никак не деятельностью. Аналогично: никакого мышления у него нет и быть не может – рефлекторное реагирование, пусть даже и с употреблением гештальто-знаковых агрегатов остается все равно реагированием, но никак не становится мышлением, как производящим (порождающим) идеи и смыслы.

По-видимому, данная диспозиция является единственно возможной для рамки власти, которая есть, как было показано, не что иное, как генетическая трансформация природного цикла энерго-массо-обмена[23].

 

Часть третья – почти фантастическая (т.е. для искушенных: про мышление).

Для компактности представим предыдущую схему в свернутом виде, пусть она называется чем-то более-менее знакомым, например, «табло сознания» (термин из СМД - практики): есть индивид, и есть его табло сознания[24]. Но, кроме того, есть еще как минимум один индивид (и у него тоже есть свое табло сознания – по предположению). Между ними происходят какие-то взаимодействия. В обиходной норме эти взаимодействия именуются коммуникацией, однако представляется существенным выделить одну деталь: эти коммуникации происходят в «естестве» по механизму взаимного реагирования (т.е. поведенческо – рефлекторному, см.ч.2, следствия).

Именно в этом месте уместно задать вопрос: а где же здесь мышление – столь любезное нашим психологам, педагогам, философам и еще бог знает кому? А заодно: так что же оно такое есть все-таки, это самое мышление? А оно на схеме, см. поз.3:

Если поз. 1 означает функционирование сознания и принципиально не отличается от общеживотных схем, а поз. 2 есть «естество» взаимодействия/коммуницирования (например, «общения»[25]), то в этой части нет и не может быть особенной процедуры, именуемой «мышлением» (тогда следовало бы признать, что оно есть и у амебы[26]…).

Однако в человеческой практике (весьма редко, но…) встречается действительно особенный способ взаимодействия/работы над тем или иным вопросом, темой, проблемой – как бы на «выносном» табло сознания, общей для двух и более индивидов площадкой, на которой в той или иной знаковой форме фиксируются смыслы, оформляются в смысловые (в пределе понятийно - схемные) конструкции. Т.е. содержимое обоих табло сознаний выносится более или менее полно и точно на эту третью доску, фиксируется в какой-либо знаковой форме, после чего наступает фаза конструирования требуемого продукта – для разрешения жизненных затруднений коммуникантов. При этом может оказаться необходимым привлекать значительные массивы культурно-исторического материала (предыстории вопроса, прототипов и т.п.), моделировать, экспериментировать («проигрывать», интерпретировать), сценировать и т.д.[27]

Существенно обратить внимание на употребляемые в этом случае средства: наиболее портативными, смыслоемкими и оперативными оказываются не речевые конструкции, а знаки схемотехники (речевые единицы выступают скорее в инфраструктурной функции – транспортировщика содержания, наряду с другими средствами – мимикой, пантомимикой, звуко-зрительными образами и т.д.).

Фактически имеет место, по-видимому, нечто похожее на схему работы сознания, но с опорой на фиксируемые, вынесенные вовне, «твердые» элементы: обобщенный материал типа смысловых гештальтов подвергается оперированию (а также препарированию), перекомпоновке, переструктурированию – с получением новых композиций, в пределе доводимых до вида схемы принципиальной, «схватывающей» целое, процессы. И наоборот, развертка схемы в том или ином направлении обеспечивает понимание конкретики, практических следствий (прежде всего – для участников этой работы), схемы/планы практических действий[28].

Встает все тот же вопрос: а где же тут мышление? (Или: мышление – это что?)

Но ведь подмечено, что «творцов - одиночек» не бывает, так или иначе авторы идей «эксплуатировали» свое окружение – только и именно за этот счет получалось творение[29]. На особое значение «диалога» указывал еще М.М.Бахтин – собственно именно «зазор» между индивидами, пространство диалога – и сделало человечество из стада наших далеких предков. Вынесенное вовне, фиксируемое в знаковых формах действующее коллективное сознание и образует эту особую форму: мышление. Оно фактически произвело все то, что ныне именуется «цивилизацией» (а вовсе не те индивиды, которые его «обслуживали»).

 

Теперь самое, на наш субъективный взгляд, самое важное принципиальное следствие всего предыдущего текста, в особенности этой его части («слабонервных просим пристегнуться» - шутка такая).

 

Отметим еще раз, что генетически рамка власти, в которой пребывает и действует подавляющее большинство населения Земли (Россия в этом смысле – не исключение) имеет «естественные» корни, т.е. природные механизмы всеобщего и взаимного пожирания «с целью» воспроизводства популяции. Хотя каннибализм преодолен, но сами схемы взаимного захвата и паразитирования не меняются – меняется их материальное наполнение, прежде всего за счет создания сложных «идеальных» конструкций, а также за счет замещения «добычи» на «производство» (с разрастанием инженерии, как его ведущей инфраструктуры).

Однако именно это обстоятельство (властные представления – как режим коварства, захвата, взаимной опасности и т.д.) не позволяет сознаниям индивидов работать на этой самой «доске мышления» - взаимно и открыто используя друг друга: уж очень велик риск быть «прочитанным», т.е. разоруженным, незащищенным против своего партнера. А это, в свою очередь, означает, что в такой «естественной» схеме условий для реализации мышления нет и быть не может принципиально (а, следовательно, и самого мышления - подавно)[30].

Некоторые перспективы – очень пока туманные – можно обнаружить в явлении вытеснения «добычи» «производством»: оно не требует с неукоснительностью режима «пожирания». Кроме того, именно инженерия требует оснащения все новыми и новыми знаковыми конструкциями[31], которые в феодально-властной рамке производить вообще нельзя[32] (по мере накопления этих конструкций происходит формирование особого спекулятивного – философском смысле – знакового пространства).

            Т.е. переход феномена «мышления» из режима крайне редкого спонтанного явления в более – менее организованные формы есть достаточно отдаленная перспектива, возможно, на столетия. Однако в силу того обстоятельства, что режим «добычи» принципиально неконкурентоспособен с режимом «производства», некоторое смещение в сторону расширения «зоны мышления», замещающей «зону реагирования», все же может быть обнаружено[33]: за последние полвека в рамках феодального воспроизводства были произведены некоторые продукты, которые не «заглатываются» механизмом «власть – подчинение».

Так, в частности, был обнаружен эффект выделения энергии при распаде сверхтяжелых ядер вещества и на этой основе было разработано и изготовлено ядерное оружие. И почти сразу же стало понятно, что практически применить его в обычных военных целях (поражения противника/захвата источников ресурса) нельзя. Т.е. производить его и обладать им бессмысленно. Тем не менее, все, кто был в состоянии им обзавестись, кинулись обзаводиться. Одновременно пришлось произвести огромное число различных разработок (средств доставки, систем управления, новых материалов и способов обработки и т.п.), чем, кстати, весьма существенно было «обогащено» упомянутое выше «знаковое пространство». Но налицо курьез: по «заявке» властных структур был произведен некий продукт с весьма традиционным назначением. Однако «рамка» этого продукта оказалась шире традиционных рамок «власти - подчинения», оно (ядерное оружие) как бы вышло из подчинения: владеть им очень хочется (чтобы диктовать соседям свою «волю»), но и иметь его – и накладно, и бесполезно, т.к. нельзя применить. Оно теперь существует как бы независимо от «власти», вынуждает их (т.е. власти) его производить, хранить и лелеять. Причем «обратной силы» этот случай не имеет: невозможно «забыть» про принципы ядерных реакций, «вырезать» их из совокупной памяти человечества. Следовательно, единственным выходом из данной ситуации может быть только пересмотр аж всем человечеством принципов взаимодействия с себе подобными. Но когда до этого наше человечество (властно–феодальное совокупное «сознание») дойдет – неизвестно. Или, иначе: пожалуй, впервые за всю историю существования человечества налицо «конфликт» знакового пространства с породившим его субстратом (т.е. человечеством), причем с интенцией разрешения не в пользу последнего. Джин выскочил из баночки, и обратно его не загонишь…



[1] Представленная ниже последовательность моделей и интерпретаций есть уже «сухой остаток», способ их получения – «за кадром» (быть может, это не так уж и важно…).

[2]              В компьютерном сленге – обозначение исполнительной программы (executive - исполнитель).

[3]              В принципе данный подход является вполне научным, т.к. в рамках деятельности по производству научного знания ничего иного и не может быть – оно обеспечивает практику проектирования моделями объектов, пригодными для их «понимания» (что фактически никакого отношения к «пониманию» не имеет). Модель формально интерпретирует объект, что позволяет производить расчеты, конструирование, проектирование новых объектов с употреблением уже имеющихся. И если инженерная практика в состоянии пользоваться этими моделями, то они далее воспринимаются как «истинные», «понятные» и т.д.

[4]              Для проницательного читателя налицо использование автором представлений из практики современных компьютерных технологий. Это представляется неслучайным, т.к. формально их «объекты» имеют очень много общего (дальнейшее обсуждение «сходств и отличий» представляется банальным).

[5]              При этом «ближние» датчики – органы являются сами весьма сложными системами перекодировки – уплотнения – обобщения информации. Нагляднее всего это обнаруживается на примере глаза: отраженный (излучаемый) внеположенными объектами свет проходит через оптику глаза и попадает на палочки и колбочки сетчатки, количество которых – миллионы. В то же время количество нервных волокон, проходящих сквозь дно глаза в мозг – несколько тысяч (или десятков тысяч). Это означает, что перекодировка/обобщение информации (а также ее «сортировка» и первичная «диагностика») происходит еще в самом глазу, прежде чем она отправляется в центральный процессор. Можно предположить, что имеет место колоссальное уплотнение, т.е. «библиотеки текстур» скорее всего, содержатся на уровне глаза – а в центральный процессор отправляются их «номера», а не «полное изображение». Это в некоторой степени подтверждается тем эмпирическим фактом, что глаз поддается «научению» - по различению деталей формы, цветояркостных градаций и т.д. То есть происходит наращивание объемов «библиотек» - кодовых таблиц, их упорядочение. Кстати, то же самое – и в отношении слуха…

[6]              Характерно, что на экране сознания (то, что мы как бы «видим», в том числе и через воображение) отображается не сам «объект» - хотя бы в оптическом смысле – а конструкция из текстур, произведенная процессором «по поводу» ситуации, объекта. При этом сплошь и рядом имеет место расхождение в описаниях объектов, данных разными индивидами – т.к. «начинка» их «библиотек» различна ввиду различия опыта и обучения.

[7]              В некоторых психологических (и философских) школах иногда встречается тенденция описания «эго», как некоего элемента/явления, побуждающего индивида к реагированию/действию. Рассматриваются переживания индивида, его «подчиняемость» своему «эго» и т.д. Системного же описания «эго», насколько известно, пока нет. Видимо, это неслучайно: нельзя описать явление в терминах самого явления

[8]              Физиологическим следствием такого форсирования может быть, например, впрыскивание адреналина в кровь, покраснение лица, дрожь в руках и коленях, «потеря сознания», инфаркт, зевота и т.д. И не только

[9]              Попутно: наиболее дискомфортным для «эго-экрана» является ситуация, когда процессору не удается скомпоновать более-менее оформленную картинку «ситуации» - либо по причине неоформленности диспозиции единиц среды, либо по причине отсутствия гештальтов – заготовок на опознание, либо отсутствия схемы реагирования в «ехе - библиотеке». В этом случае приходится форсировать все ресурсы до предела, т.к. нет прогноза на реагирование, приходится ожидать чего угодно и с какой угодно стороны – чувство опасности, переходящее в истерику (т.е. ресурс форсажа исчерпан). Кстати, все фильмы ужасов имеют именно эту конструкцию: источник угрозы не явлен очевидно, готового метода борьбы с ним нет, нагнетается жуть. Как только источник угрозы установлен, герой начинает действовать. В финале, разумеется, хэппи-энд.

[10]             Специфический смысл при такой схеме функционирования приобретает определение «потерял сознание»: фактически происходит отключение вывода информации на экран сознания, например, в случае «перегрузки» главного процессора – информационной или «чувствовательной». При этом сам процессор может продолжать функционировать, но в явно ненормальном режиме, со сбоями, либо тормозиться – что является защитной реакцией на запредельные перегрузки (чтобы самому не «перегореть» и не «пережечь» нижележащие уровни управления).

[11]             В этом несложно убедиться, если обратить внимание на тот факт, что любое изображение или звук всегда нами опознаются как «нечто» (в предельном случае как «непонятное»). Но если в потоке поступающей информации появятся элементы, для которых не найдется хотя бы отдаленных прототипов – шаблонов, они не будут обнаружены. Сам факт «необнаружения» индивидом зафиксирован быть не может принципиально – только в порядке «разбора полетов», при содействии, например, «учителя», который сможет этим элементам придать смысловые маркировки. Возможно, исключением могут быть случаи, когда индивид имеет «квалификацию» исследовательского отношения к происходящему, тогда эти механизмы (видимо, не всегда) позволяют компенсировать подобную «слепоту», но за счет специальной дополнительной работы процессора. Обратная сторона ситуации: загрузка его «системного ресурса», т.е., в итоге, снижение общего быстродействия в обмен на повышение точности и адекватности реагирования – но это без гарантии…

                Попутно: феномен «ощущений» при данной модели приобретает несколько иной смысл, нежели в традиционной психолого-диаматовской версии: ощущения есть не что иное, как неоформленные восприятия, т.е. не доведенные процессором до экрана сознания по той или иной причине. Т.е. получается, что отдельного феномена ощущений фактически нет, есть только восприятия, но если они «дефектные», недо-оформленные, они становятся в том числе и «ощущениями».

[12]             В этом смысле общеизвестное явление ассоциирования (у нас есть научные «знатоки», выделяющие даже «ассоциативное мышление»!) есть не что иное, как блуждание по «гиперссылкам». Тот, кто имеет опыт работы с Интернетом, хорошо знает, что это такое…

[13]             Если при этом не иметь в виду деятельность нынешнего Наробраза, который в порядке «заботы о психическом здоровье» проводит последовательное разрушение образовательных программ, их примитивизацию. «Человеческий материал» (как в виде учеников, так и учителей), разумеется, рад, т.к. не требуется усилий по освоению «противоестественных» процедур. Последствия такой «заботы» уже сейчас очевидны…

[14]             Сказанное не означает, что любой индивид непременно станет носителем и пользователем всего культурного наследия (и не только потому, что далеко не все образцы предыдущих деятельности применимы в данное время) - в мире сосуществуют социальные группы с совершенно различной культурной осредствленностью (чтобы убедиться, даже на улицу не надо выходить). Кроме того, сама по себе культурная «накачка» необязательно означает «развитости» индивида – его «центральный процессор» может при этом функционировать по самым примитивным схемам, а «культурные сведения» есть не более чем гора мусора, непонятно для чего кем-то наваленная (разве что для развлечения – чтоб скучно не было).

[15]             Для обозначения «субстанции отношений» до недавних пор не было (во многом – и сейчас тоже нет) соответствующего алфавита и языка, хотя  к концу 20-го века по этому поводу начались довольно интенсивные (явно эмпирические) поиски и разработки – см. НЛП, пиар- и политтехнологии и т.п. Неоформленность этих схем дает весьма широкий простор для разнообразных манипуляций, игр (типа любовных), интриг и т.д. – хотя по мере их оформления этому «простору», по видимому, приходит конец. Натренированность индивида на «невлипание» в эти игры (например, с помощью сугубо прагматического вопроса «а что я с этого буду иметь?») означает постепенный переход людей к другой организации способов взаимодействия – например, технологического типа.

[16]             Заодно следует особо отметить, что «отношения» сами по себе не могут производить какого-либо продукта, кроме «выставления диспозиции» между индивидами. Все остальные продукты (включая жизненно важные ресурсы) требуют использования совершенно иных схем, где места для «переживательности» и интриг либо нет вовсе, либо почти нет. Например, бессмысленно «обижаться» на молоток, которым ты сам себе заехал по пальцу, и на себя «обижаться» нет резона, гораздо практичнее учиться держать молоток правильно…

[17]             Уточнение: существенны только те схемы, которые дают положительный результат, «отрицательные» схемы (ведущие к «провалу») могут быть в наличии, но их воздействие на эго-экран такое же, как если бы их не было. Т.е. предыдущий неудачный опыт по принятой схеме реагирования (хотя субъективно для индивида она могла вообще отсутствовать – действовал по принципу «кривая вывезет» и т.п.) в сходной ситуации – не в счет и даже хуже: тогда не было выхода, и сейчас – снова, дело совсем плохо…

[18]             В оргуправленческой практике эта оспособленность особенно важна. Оргуправленец, как правило, вынужден принимать в режиме «потока событий» массу решений по самым разным вопросам (включая выстраивание своих и разрушение чужих интриг). У него нет времени на продумывание, расчеты и т.д. – цейтнот есть норма функционирования оргуправленца (хотя бы отечественного). И чем больше список освоенных схем, чем они надежнее, компактнее, нагляднее – тем эффективнее отправление функций таким оргуправленцем.

[19]             Указание на генетическую основу эго-экрана в этом месте полезно: первичные маркировки гештальтов, по-видимому, получались именно по этому принципу, т.е. осуществлялось первичное смыслообразование

[20]             Неслучайно весьма «чувствительным» индикатором развитости той или иной территории, нации, страны является соотношение в общем экономическом балансе доли «добычи» (сырья), доли производства сельхозпродукции (с учетом его эффективности), доли промышленного производства (и его технологизированность/наукоемкость).

[21]             «Власть» в этом контексте есть – в пределе – ничем не ограниченное «право» присвоения чужих ресурсов, «право», опирающееся (опять же, в пределе) на физическое насилие. В этом смысле любой, хоть властная структура, хоть супруг – могут функционировать как примитивный грабитель: принципиальная схема одна, внешние формы разнообразны (не всегда сразу удается понять, кто что делает…).

[22]             Если более внимательно рассмотреть факты творения чего-либо, имеющего действительно серьезное культурно-историческое значение (в отличие от выдаваемых за таковые упрощенные подделки-муляжи, производимые для «массовой культуры», т.е. для воспроизводства социальной субкультуры), обнаруживается, что продукты творения получались не «внутри» рамки власти, а вне ее, когда автору-творцу удавалось на какое-то время «вывалиться» из окружающей его «властной» действительности, действовать не по ее шаблонам. Далее, по большей части сугубо не сразу, эти продукты ассимилировались властной рамкой (искажаясь при этом почти до неузнаваемости) – но путем культурно-исторической реконструкции их фактическое «лицо» все же может быть воспроизведено с некоторой степенью достоверности (и даже понято).

[23]             Кстати, именно поэтому представляется неслучайной длящаяся популярность идеологии «диамата» - весьма удобная конструкция для обоснования всеобщей практики грабежа – вымогательства – паразитирования, столь свойственной отечественному религиозно – феодальному менталитету. Разумеется, при этом он подвергнут перелицовке: слова «диамат» в обиходе уже более десяти лет как уж нет – но что от этого меняется?

[24]             Примечательно, что в свете предыдущей части текста такие явления, как «подсознание», «психические состояния», «потерял сознание, очнулся – гипс…» и проч., получают интересную интерпретацию. А именно: «подсознание» есть работа процессора и библиотек почти без вывода содержимого на оба экрана; «психические состояния» - перегрузка на эго-экране, форсаж и торможение процессора (в библиотеках нет подходящей эффективной программы действия, снимающей затруднение). «потеря сознания» - отключение обоих экранов по причине перегрузки процессора (а также отключение самого процессора «чтоб не перегорел») и т.д.

[25]             Например, с целью разведки/прощупывания визави на предмет свой/чужой, «что с него взять», опасен/не опасен и т.д.

[26]             Различие – в модернизированности/модифицированности знаковыми средствами/инструментами, обеспечивающими резкое повышение эффективности взаимодействия со средой, что однако не меняет существа дела.

[27]             Поскольку для большинства читающих эти построения выглядят не более, чем фантазмами автора (собственного опыта по этому поводу, как правило, нет), полезно дать интерпретацию: это что-то вроде шахмат, где фигуры – объекты, их выстраивают, снабжают свойствами, рамками, траекториями и т.д. Доска – вроде «план-карты местности» - время-пространственное единство, например, пространство актуальной социокультуры (или конкретной диспозиции, или истории, культуры и т.д.). По мере усложнения объектов доска «расщепляется» на несколько слоев разной степени обобщенности, временной соотнесенности и т.д. То же самое происходит и с объектами. И так – вплоть до достижения понятийного гештальта –  происходит одновременно и усложнение, и упрощение (в отношении понимаемости, применяемости и т.д.) всей конструкции.

[28]             По-видимому, именно так или почти так совершались все великие изобретения и открытия. Другое дело, что действующие лица были заняты своими вопросами, и обращать внимание на то, как, собственно говоря, у них этот результат получился, они не в состоянии – не до того… В то же время неоднократно отмечалась многими роль лаборатории, где ведется исследование (и одновременно – обсуждение, моделирование и т.д.), роль «курилки» в «нормальном НИИ», обмена идеями между учеными (через встречи, журналы и т.д.).

По мере освоения способа работы происходит разделение функций процедур: накопления первичного («сырого») материала – эмпирики, онтологизации, рефлектирования рамок, позиционирования, способа действия, конструирования новых рамок действия. При этом (по опыту) индивиды постоянно меняются ролями – используя друг друга не только в качестве средства «удержания темы» (что в «естественном режиме» вообще не наблюдается – там ассоциативное блуждание и ничего более), но и «боксерской груши» - для проигрывания вариантов сценария, в качестве рефлектирующего, критикующего и т.д.

[29]             Следует в этом месте быть осторожнее с обобщениями: не все есть «творение» из того что им именуется. Например, можно быть виртуозным бытоописателем или критиком, для этого собственно «творение» не требуется. Отечественные «религиозные философы» могли «изрекать истину» в неограниченных количествах, но попробуйте ее применить практически (?). Их продукцию попытались применить лет десять назад, но и то не получилось (кто и для чего – на усмотрение читателя…).

[30]             Кстати, нетрудно догадаться, что в этом отношении наша страна не имеет культурно-исторической перспективы: властные «игры» являются тотальными – не только в рамках статусных субординаций, но и в быту, в семьях (неслучайно в местах проживания автора этого текста на 100 регистраций брака приходится 97 – 98 разводов в среднем в год, уже более 10 лет подряд). Т.е постоянно наступаем на одни и те же грабли, и не в состоянии даже заметить это: для чего еще годятся такие мозги, кроме как для гарнира к зеленому горошку?

[31]             Сей продукт, как известно, вырабатывает особая деятельность, именуемая наукой: ее продуктом являются модели самого разного вида – от «картин мира» (нечто вроде «научной философии») до прикладных проработок с полуэмпирическими коэффициентами… Т.е. «наука» выступает инфраструктурой «инженерии», которая, в свою очередь тоже выступает инфраструктурой в отношении «производства».

Этого нельзя сказать о «добыче» (и, соответственно, «власти») – тут основная «идеология» сводима к нескольким простеньким императивам, типа: «не высовывайся», «не зевай», «бери больше, кидай дальше» и т.п.

[32]             Очевидный факт: во властно-феодальной рамке невозможно производить продукты чуть более сложные, чем лесоповал, бетонные работы и т.п. (конкурентоспособность нашей бытовой электроники или автомобилей – тема для анекдотов, не более…).

[33]             Вплоть до организации искусственных структур, форсирующих этот процесс (типа «Силиконовой долины»). Хотя сам «заказчик» явно из властно-потребительской рамки – отсюда и ограниченность пределов возможного эффекта: требуется сдвиг самой властной рамки, а это неприемлемо для «заказчика».

Кроме того, можно теперь с уверенностью утверждать, что любой индивид, деятельность которого определяется властными представлениями, есть в культурно – историческом смысле принципиальный аутсайдер (типа динозавра в ледниковый период).

"ОДА"