"БУТЫЛКА, ЗАКОНЧЕННАЯ ПИТЬЕМ"

 

МОКИН[1]

 

Восемь человек на одной лавке

Вот и конец моей скавке.              

Д. Хармс

 

            Ушедшие из времени входят в реку забвения. Она течет под огромным слоем повседневности, и только в редких местах можно пробить корку льда будней и увидеть тех, кого не было. Опасность подстерегает всякого, кто попытается это сделать: вокруг таких мест сидят злобные химеры Литературы и Истории. Они рисуют перед путником миражи, уводя его подальше, на твердую почву бумажных носителей реальности. А когда им не удается это сделать, и одинокий путник пробивается к забытым поступкам и чувствам, они прыгают ему на спину, толкая в прорубь. И ушедших из времени становится больше.

 

            Александр Мокин знал, чего он хотел. Это редкое качество человека вообще, а родившегося в России и подавно. Отыскивая места прохода в иное измерение, лишенное времени, он снискал устойчивую репутацию наемного аналитика, которого интересуют в основном деньги. Он продавал свои услуги, проводил расчеты, оформлял доклады и на полученное вознаграждение ехал дальше. Входы в другой мир открывались неожиданно, и никаких правил в их расположении не было. Это могло произойти во время посещения старого пивоваренного завода, когда ему рассказывали о тонкостях технологии производства светлых и темных сортов. Это могло быть в деревне во время песни заезжего гитарного романтика. В Нью-Йорке, где он видел циклопические мосты и изящные дорожные развязки. В Афинах, когда он рассматривал древние руины, выглядевшие так, будто их строительство закончили позавчера.

            Все происходило мгновенно. Мокин оказывался в мире, где одновременно жили забытые боги, поэты, чьи стихи не остались на бумаге, строители, имен которых не было на эскизах и чертежах. Здесь все было возможно впрочем, как это было возможно и в том мире, из которого он приходил. Время здесь заменялось пространством: из средних веков до индустриального общества можно было добраться, преодолев пару десятков каких-нибудь миллиардов миль. Люди здесь не старились они стаптывались.

            Александру нравилось здесь. Отсутствие времени приводило к тому, что в разных местах люди собирались по интересам: пьяницы пили, солдаты воевали, художники творили, любовники любили. Это тянулось всю их не такую уж длинную жизнь, в течение которой каждый делал то, что он хотел.

            В мире, где время заменяет пространство, остается не так много места для слов, маскирующих поступки. Не было смысла говорить о том, что все могло быть иначе, если бы не обстоятельства. Обстоятельства можно было сменить, пройдя какое-то количество километров. Что Мокин и делал.

            Рожденный и живший во времени не может о нем забыть. Ему кажется, что дни отличаются разными листками календаря. Нельзя делать постоянно одно и то же в специально отведенных для этого Природой местах, надо свести все чувства, поступки, слова в единый компот жизни. Александр начинал скучать. И тогда он искал людей, записывающих события на бумаге.

            Великое изобретение человечества ежедневные газеты. Распространяясь мгновенно на всем земном пространстве, они делают историю. Собственно, они и есть история. Конечно, они еще не вся история, а то и просто почти полностью выдуманная история, но так трудно найти другую. Да и после того, как найденная версия извлекается из заброшенных архивов, подновленную историю опять же необходимо втиснуть на газетный лист, иначе кто об этом узнает?

Удивительно, как много еще живет на свете людей, которые не читают газет.

 

            Мокин так и не понял, каким образом боевые слоны Ганнибала были доставлены на Апеннинский полуостров. Во всяком случае, сам он никаких слонов там не увидел. Пунические войны ему быстро надоели, и он выбрался из Древнего Рима тем же путем, как он туда попал.

            Добравшись из Италии до Москвы, он обнаружил, что деньги кончились, и надо срочно искать работу. Контракт в этот раз был на определение реакции конкурентов на планируемое компанией снижение цен и подготовку различных инвестиционных сценариев. Учитывая, что доли рынка и производственные мощности конкурентов были неизвестны, Мокину пришлось организовывать еще и сбор необходимых данных. Отметив окончание четырех месяцев работы и получение окончательного расчета сравнительно небольшим кутежом, он поутру обнаружил себя в компании женщины, знакомство с которой помнил смутно. Все это было вполне обыденно. Каждый раз после своих трудоголических заплывов Александру с радостью обнаруживал, что рядом есть еще и другая жизнь. Он влюблялся в каждую женщину, с которой проводил ночь, но редко это чувство переживало двое суток.

            Большая часть реальности банальна, но человек, путешествующий между мирами, об этом не подозревал. Мокин рассказывал свою версию мировой истории между чашками кофе, бокалами вина, сексом и чтением стихов неизвестных поэтов. Он нашел прекрасную слушательницу. Казалось, что время остановилось для них, и они оба это заметили. Химеры оскалили зубы.

 

            Да не понимал Лев Толстой ничего в управлении государством, отсюда и его отчуждение как к чиновникам, так и к земству, горячился спустя неделю Мокин. Как и Гончаров с Тургеневым в тогдашних социал-демократических идеях. Выдумки это отечественных литераторов и историков; все тогда было не так. Да ты-то откуда все это знаешь? возмущенно спрашивала его Ирина, дама с высшим гуманитарным образованием. Какое право ты имеешь об этом судить?. Мокин был ей интересен, но его длинные экскурсы казались вполне завиральными. Модное в некоторые времена увлечение отечественной историей, которое захватило множество людей, не читавших учебников, всегда ее раздражало. Требовался перерыв, чтобы отдохнуть друг от друга. После недели с начала ее бурного романа необходимо было привести в порядок заброшенные домашние дела.

            Мокин замкнулся. Объяснять пришлось бы долго, а ему становилось скучно. Они расстались, договорившись обязательно встретиться. И не встретились. Он уехал в другой город и шагнул в реку забвения. Несколько писем и пара телефонных звонков, на которые он не ответил, стали точкой входа в иное пространство. Александр устроился на постоянную работу, обзавелся компанией для преферанса, несколькими подругами и стал думать о постройке квартиры. Загадочные существа, постоянно вмешивающиеся в наши судьбы, улыбнулись друг другу.

 

            Он перестал спать ночами. Змея кусала его сердце, впуская в него яд. Оно полнилось злобой. Раньше он никогда не понимал, что же это за чувство. Мокин почти забыл о своей второй жизни, став по российским меркам вполне обеспеченным и влиятельным человеком, ходящим по кругу того, что называется новорусскими развлечениями. Позднее, обернувшись назад, он подумал, что оказался в мире, где время заменили не на пространство, а на деньги.

            Шип змеи об отмене человеческого, слишком человеческого сводил его с ума. Мокину хотелось славы. Горькое разочарование при воспоминании о женщине, которую он любил, приводило к мальчишескому желанию доказать, что он вправе судить. Стать известным! Банальность могла бы превратиться в гротеск. Но змея, кусавшая его сердце, была хорошим противоядием от малых глупостей. Услышав клекот орла, Мокин понял, чего он хочет сейчас. Он захотел власти над людьми. Время пошло снова. Александр становился исторической личностью. В снах существа с женскими лицами и птичьими телами лизали его сапоги.

            Власть, что бы там ни говорили, игра не командная, а индивидуальная. Выигрывают в ней обаятельные эгоцентристы при прочих равных условиях. Мокин вернулся к своему старому ремеслу на новый лад. Надо ли говорить, что ему сопутствовал успех?

            Он попал в газеты и на телевидение, становясь историей. Иллюзия, ради которой живут все политические деятели, встала перед его глазами: Мокин полагал, что он изменяет мир. Ему сопротивлялись, а это доказывало его правоту. Его пытались предать, но он успевал опередить своих союзников на один шаг. Пресса обвиняла его в безнравственности, как всегда не понимая, что реальную власть обсуждать в категориях морали не более продуктивно, чем дикорастущий кустарник. Но Мокин прислушивался к требованию общественного мнения. Пару раз он признавался в неблаговидных поступках, что, впрочем, только увеличивало его рейтинг. Это было тоже обыденно, поскольку власть официальная должна действовать исключительно в рамках общественной этики.

            Кроме банальности, в жизни легко наткнуться и на фантасмагорию. Мокин получил орден, и на его родине решили поставить бронзовый бюст герою. Узнав об этом, Александр приехал на его открытие, но опоздал.

            Памятник стоял на небольшой площади, воплощая саму скромность. Бронзовые глаза неподвижно и слепо смотрели вдоль улицы. Мокин подумал о том, что пора писать "Мой путь", но озадачился тем, в каком стиле должно быть это произведение: песня, как у А. Пугачевой, или книгой, как у А. Шикльгрубера? Это сравнение его покоробило, он сплюнул и ушел прочь. Он победил своих химер и решил позвонить Ирине.

 

            Они наконец встретились, и встречались еще не раз. Мокину в очередной раз повезло: его слава дополнила его прежнюю репутацию, и теперь он стал не просто наемным аналитиком, но аналитиком со связями. Поскольку он не успел забронзоветь, то к своему памятнику больше не ездил, ухитрившись полностью обмануть свое время и схватить за хвост самого себя. Иногда он водит Ирину на берега реки забвения, но почти ничего не рассказывает. И они всегда возвращаются обратно.

 

            Я думаю, что он уникален в своем роде.

"БУТЫЛКА, ЗАКОНЧЕННАЯ ПИТЬЕМ"


[1] Впервые опубликовано Октябрь, №11-2003, http://magazines.russ.ru/october/2003/11/orehov.html