"БУТЫЛКА, ЗАКОНЧЕННАЯ ПИТЬЕМ"

 

ВЛАСТЬ

(Воспитание чувств ч. III.)

 

            Подчиненный или начальник это общая судьба. Почти как родиться женщиной или мужчиной. Правда, здесь выбор разнообразней можно испытать как те, так и другие ощущения. Естественно, при этом возникают различные внутренние диалоги. Человек рассуждает то с позиций подчиненного, то начальника. И записывает эти диалоги в своем внутреннем дневнике.

            В дневниках, как известно, события излагаются крайне субъективно. Но какой субъект вообще может судить о людях и событиях объективно?

 

1.

 

            Вот они опять спорят о моем воспитании. Конечно, чему такой неудачник, как мой отец, может меня научить? И действительно, не знаю, чем он вообще занимается. Правда, ему лучше не возражать, в последний раз так приложил, мало не показалось. Вообще с ним главное вовремя признать свою вину. Даже если ее нет. Гибче надо быть, существенно гибче.

            А теперь нужно искренне объяснить матери, как я ее люблю. С отцом это сложнее: от таких признаний, если сделать их неожиданно, у него будет культурный шок. Последствия непредсказуемы то ли скажет в ответ гадость, то ли даст денег. Нет, сегодня лучше не экспериментировать.

            Как они любят считать себя самыми умными. Семейный авторитет   одно слово. Кормильцы и поильцы. Что ж, ничего не поделаешь, придется пойти им навстречу.

            Люблю ли я своих родителей? Глупый вопрос. Конечно, люблю. Но причем тут любовь, когда мне приходится делать то, что не хочется? Если я это не сделаю, это же не означает, что я их буду меньше любить, ведь верно? Но от меня требуют подчинения, а если я все же делаю что-нибудь по-своему, говорят, что я их не люблю. Женская логика, ничего не поделаешь. Так что лучше демонстрировать готовность к подчинению, это для них и есть трудная подростковая любовь. Кстати, на самом деле трудная, кто бы спорил.

 

2.

 

            Конечно, я хочу, чтобы меня все любили, уважали, заглядывали мне в рот, ожидая, чего я скажу в следующий момент. А вы были бы против? Вы были бы против своих фотографий в центре интервью, данного вами на целую полосу? Ну да, конечно, вы нуждаетесь только в уважении тех, кого вы сами уважаете. А что, мнение широкой публики вам совершенно безразлично? Да, и после того, как вы так отвечаете, вы считаете себя человеком с демократическими убеждениями. Ну-ну.

            Конечно, начальники умнее нас, а иначе они не были бы начальниками. А те, кто выступают по телевизору, так вообще кладезь премудрости. Конечно, они иногда ошибаются, с кем не бывает. Но ты сначала стань начальником, а потом ошибайся. А пока ты должен научиться правильно выполнять его распоряжения.

            Тот не будет начальником, кто не умеет подчиняться. А я, конечно же, хочу быть начальником. И чем больше у меня будет подчиненных и меньше начальников, тем лучше. Ответственность? А это что такое? С меня спросят? Вон он начальник нашего отдела. Подойди и спроси с него чего-нибудь.

 

3.

 

            Однако это интересная тактика ничего не делать и говорить, что те, которые нами управляют, ничего не знают. Оказывается, так тоже можно стать известным. Главное тут принципы. Нас должно быть много. Или я чего-то не понимаю?

            Здесь еще что важно кто кого перекричит. Те, кто молчат, те, получается, соглашаются. И это как в нашей конторе, так и в стране. Тех, кто молчит, по телевизору не показывают. А показывают тех, кто громко объясняет, как здорово все то, что они придумали.

            Время от времени крикуна делают начальником. И что же? По большей части он продолжает ту же линию. Иногда оказывается хуже, иногда лучше. Почему-то ему никогда не удается осуществить то, о чем он кричал. Так что все просто кричи, тебе либо заплатят, либо посадят на царство. Если хочешь только денег, то кричи что-нибудь уж совсем несусветное. Это все называется конструктивная оппозиция. Неконструктивной, понятное дело, не платят.

            Нет, теоретически я могу согласиться, что те, кто молчат, тоже заслуживают уважения. Но делать они будут то, что говорят крикуны. И даже те, кто считает себя начальством, и те крикунов боятся, и их слушают. Вот ведь в чем штука.

 

4.

 

            Да кто он такой, этот преподаватель? Я ему деньги плачу, а он мне двойки ставит. За мои же деньги. Глупости, право слово.

            Конечно же, я все знаю. Ну, предположим, не совсем то, что знает он. Зато все по жизни, я так и говорю. А он что он вообще видел, теоретик? До сих пор не может понять, что тот, кто платит, тот и заказывает музыку

            А может, он просто на что-то намекает? С девчонками заигрывает, с парней хочет коньяк. Ведь скучно же ему живется, бедолаге

            А может, попросить братву ему физиономию начистить? Или дверь поджечь в квартире, тоже сойдет. Подумаю эту мысль с утра.

 

5.

 

            Как же они надоели, что крутые, что милиция. Никакого проходу не дают. Вот она власть, простая и без прикрас. Если ты в форме, подошел, якобы документы проверить. И уже он от тебя не отвертится, пока не заплатит. У крутых и предлога не надо. Давай бабки сюда, и весь разговор.

            Одна проблема страна у нас маленькая. Все кому-нибудь кем-нибудь доводятся. И начинают правду искать, разговоры разговаривать Если не на того нарвешься, свои же так отметелят, долго на стоматолога работать будешь. Иначе зачем она мне была бы нужна, вся эта торговля, весь этот бизнес, точно в милицию бы пошел.

            Забавно эдак читаешь Достоевского: "Тварь я дрожащая или право имею?". Конечно, сейчас все право имеют. И это кем же надо быть, чтобы деньги под проценты давать и жить без охраны! XIX-тый век, одно слово. Правда, в Америке, говорят, двери стеклянные. Так, поди, у каждой бабульки кольт под подушкой, даже если она ростовщичеством и не занимается. И убивают все равно не меньше нашего.

Сейчас любой гаишник, любой бандит и право имеет, и всю психологию практически понимает. Без наводки человека видят. Вся надежда от них отвязаться прорваться куда-нибудь. В депутаты, что ли

  

6.

 

            О чем ты говоришь любовь, семья. Там та же самая игра кто на ком едет.

            Для удобства разделим весь мужской пол на две больших категории мужья и кавалеры. Если хочешь, женщин можно разделить тоже по ролям жены и любовницы. Кавалер красиво ухаживает, но на него нельзя положиться. Зато им можно управлять; с мужем такие вещи не проходят. А у женщин наоборот перед любовницей крутишься, делаешь все, что не попросят. С женами так не церемонятся.

            Конечно, это все условности, имена. Кто-то и в семье ведет себя, как любовница. Но ей повезет, если она попала на кавалера. А если на мужа, то будут оба мучиться, пока не разведутся или друг друга не переделают на свой лад. В твоем-то возрасте пора такие вещи понимать. Сам-то себя куда относишь? Конечно, чтобы, с одной стороны муж, а с другой так, немножко погулять. И не то, чтобы практически ты завтра побежал кобелировать, а вот так умозрительно. Вот чтобы тебе было можно, а ей нельзя. Так ведь?

 

7.

 

            Сколько нового узнаешь о близких людях, когда начинаешь делить имущество. Оказалось, все равно какое квартиру или предприятие. То, что я покупал эту квартиру и придумал это дело, никого не волнует. Видите ли, я уезжаю на Запад, а им здесь мучиться, так что это я им еще доплачивать за жизнь в России должен. Интересно, все, кто остается жить в этой стране, рассуждают также?

            И что теперь? Суды и пересуды. За все и про все я получил небольшие отступные, решил сыграть в благородство. Пока возился, контракт за рубежом ушел. Жить в этом городе мне негде, отношения со всеми испорчены. Еще и бывшая жена со своими новыми мужчинами повсюду попадается.

            Как они все надоели! чиновники с рыбьими глазами, женщины с кроткими коровьими, партнеры-товарищи с лживо-печальными. Разговоры о высоком, и немой вопрос во всех глазах что я с тебя могу поиметь.

            Деньги это всего лишь разменный суррогат власти. Когда их нет, а ты не директор, не чиновник, не собственник, тогда ты в самом низу пирамиды. И все эти жлобы стоят у тебя на плечах, и давят вниз всей своей массой. И давят тем сильнее, чем больше ты на них работаешь.

            Как хочется им отомстить! залезть повыше, и популярно объяснить, что они из себя представляют! ведь ровно же ничего. Надо только найти двери, которые ведут с нижних этажей этого сооружения на следующие.

            Однако если они жлобы, то зачем ты, такой хороший и умный, рвешься в их общество? Что тебе до них?

            Во-первых, чтобы о моих замечательных качествах ума и характера знал не только я, но и другие, нужно соответствующее социальное положение. Во-вторых, чтобы они не смели мне тыкать и указывать, что я должен делать. В-третьих, мне власть положена по праву, я же не таков, как они. В-четвертых

            Может, ты им и завидуешь? Они на виду, при деле, от них ждут решений, они вкусно едят и хорошо пьют, их возят машины со служебными шоферами, в любой город они едут за чужой счет и исключительно по важному делу.

            Так ведь что ж и завидую.

 

8.

 

            Теперь это твой мир. Ты обедаешь в закрытой демократической государственной столовой, а ужинаешь в кабинете олигархического кабака, обсуждая сложные проблемы управления страной (городом, областью, отраслью: нужное подчеркнуть). Иногда ты спрашиваешь себя, во сколько такой обед или ужин обошелся бы тебе года два-три назад. Ты еще замечаешь эти мелочи: ты еще не стал человеком системы.

            С твоими коллегами ты здороваешься за руку. Руки у них бывают двух сортов: мягкие у сибаритов, которые объясняют всем, что они много работают, так что времени на себя у них категорически не хватает. У другой части руки жесткие от занятий в атлетических залах, игры в теннис, катания на горных лыжах и плавания. Ты искренне пытаешься найти привлекательные черты и у тех, и у других. Это нетрудно: у них богатый жизненный опыт, и они, в общем, любят им делиться. Что-нибудь из такого романтического: как они избирались во власть году этак в девяностом, или как строился мясокомбинат в восемьдесят шестом. Сопоставляя их рассказы, ты удивляешься, насколько точно они умеют дозировать информацию. Но одновременно они кажутся стопроцентно откровенными. Восхищение и возмущение этим обстоятельством постепенно срастаются у тебя в одно чувство.

            Кроме чиновников, тебе приходится вести дела с гражданами. Последних ты постепенно учишься делить на проходимцев и убогих. С проходимцами приходится дружить, убогих терпеть. Нужно совсем немного, чтобы завоевать у них авторитет, который ты уже начинаешь принимать за народную любовь. В результате ты узнаешь много нового: от технологии производства кирпичей и изготовления пива до устройства современного боевого самолета. Тебе начинает казаться, что ты можешь управлять всем этим. А глядя на физиономии директоров этих предприятий, ты уверяешься, что твои представления о своей компетентности зиждятся на надежной основе.

            В твоем мире принято деление на своих, чужих и врагов. Враги это бывшие или будущие свои. Чужие никак на тебя не влияют. Это просто запомнить.

            И все реже в голову приходит вопрос: а что же, собственно, я здесь делаю?

 

9.

 

            Принято считать, что власть нужна для чего-то. Как и деньги, это лишь посредник. Это средство, чтобы сделать нечто. На самом деле власть это самоцель, также, как деньги и секс. Они заполняют твою жизнь, плавно трансформируясь одно в другое. Чем больше у тебя первого, второго и третьего, тем больше тебя любят. А раз любят значит, ты хорош. Чемпион. Ты нужен всем. И даже солнце не вставало б, когда бы не было меня.

            Естественно, ведь это я принимаю решения о том, какими должны быть цены, где что можно построить, когда начинаться зиме то есть, отопительному сезону. Учителя учат, врачи лечат, милиционеры ловят все по моей команде. Я мозг и сердце этой жизни, ее соль земли. Я настолько велик, что могу по благородству на небольшой промежуток времени позволить кому-то думать иначе. Это оттеняет мои черты распорядителя кредитов всенародного доверия.

 

10.

 

            Ну вот, только сделаешь себе что-нибудь приятное, как непременно это попытаются отобрать. За власть приходится бороться со всеми подряд, прямо удивительно хлопотное занятие. То прыткие такие подчиненные заговоры составляют. То на начальство косо посмотрел. А тут еще граждане какие-то постоянно. Окститесь! у меня и без вас столько проблем! Вам трудно, а кому сейчас легко?

            Вот так целый день суетишься, все время при деле. Огромная востребованность меня и моей службы. То есть как оторвался от жизни? Вот этого не надо, я прекрасно знаю, что где творится. И у Ивана Ивановича, и у Льва Соломоновича в резиденциях. И в сером, и в белом, и в желтом доме. Так что это ты о чем?

            Как быстро летит время за всей этой суетой. Просто некогда оглянуться. Строим капитализм! с прежним коммунистическим энтузиазмом! пятилетку в четыре года, чтобы успеть к новому президентско-депутатскому сроку. Ты понял, да, что власть-то изменилась? То есть как изменилась вроде все те же при ней, а теперь еще и при больших деньгах; раньше-то они вроде чего-то немного стеснялись. Да ты что, теперь говорить можно все, что угодно! власть другая! Ах, говорить конечно, конечно.

 

11.

 

            Их всех нужно к ногтю. Вот он, чиновник, вертится как вошь на гребешке. Конечно, теперь он не помнит, как меня гонял; а деньги мои он получал через пятые руки а может, на третьих-четвертых ручонках они немного и терялись? пойди теперь проверь. Корпоративная солидарность, как говорится. То есть круговая порука у нас, как в блокаде. И приятно вспоминать, как некоторых я все же выгнал. Из-за их некомпетентности, конечно, ничего личного.

            А людишки-то все врут, убогие. Садово-огородные участки недавно распределяли. Попросил посчитать: за последние тридцать лет количество выделенных им участков в два раза больше оказалось, чем общее количество семей, включая те, что из одного. А то еще жилье интересная вещь. Чего только не наслушаешься при распределении. Что-то я запутался: сколько у нас там очередей, кроме общей? Семь? Двенадцать? Неважно, впрочем Зарплату им не платят. Полгода. Пришли жаловаться. И что? Даже если верблюда полгода не кормить, он подохнет. А эти ничего. После полгода голодовки. Свеженькие. А некоторые еще касками по асфальту стучат. Лучше бы головами стучали, может, поумнели бы, а то еще вздумали железные дороги перекрывать. Это им явно кто-то из наших посоветовал. Нам-то что, мы уж как-нибудь самолетами, а населению надо помучиться. Потренироваться на друг друге, понимаешь? Чтоб они поняли свою трудящуюся суть и научились, наконец, слышать приказы.

            Боятся, говоришь? Значит, любят. Тех, кого долго любят, всегда боятся. А мне еще долго здесь сидеть. Кстати, что у нас там с охотой в эту субботу? Все готово? А баня? Вот то-то же.

 

12.

 

            Ты посмотри на себя. Ты стал мизантропом.

            И что? В России от русофобии не страдают только дураки. Кто только нас не ругал, кто только не ненавидел. Ведь это же русский сказал про патриотизм как убежище негодяя. И сослался потом на англичанина, процитировав с точностью до наоборот. Англичан-то мы уважаем больше, чем самих себя.

            Так недолго и без страны остаться.

            Эка хватил! что-нибудь останется, какой-нибудь округ. Да и то оно к лучшему, такая большая страна при таком маленьком населении существовать не может. В Москве вон все так думают, только вслух сейчас перестали говорить. Вслух-то мы все едины, со страной и народом. И народ отвечает нам тем же; все говорим друг другу то ругательные, то ласковые слова. Не поругаешься, не помиришься. Большая семья. И начальники у нас все плоть от плоти народной.

            Только почему-то в средней массе твои сослуживцы глупее и подлее. Знаю, их таких народ таких выбирает. Но ведь перед этим же их уже отобрали, вложили в них деньги, и представили любимым масс-медиа. Просим любить и жаловать: вот она элита нации. Я уже перестал удивляться, откуда только извлекают очередной экземпляр.

            А ты чего хотел? Небось, если бы они были поумнее, так ими стало бы труднее управлять. Если это вообще было бы возможно. Да и с остальным если человек верит, что он дурак, так ведь он умного будет лучше слушаться. Так что русским надобно быть глупыми судьба у них такая. И мучиться от русофобии. Как американцам от своего самолюбования.

            Все ложь. Ты вообще кому-нибудь доверяешь?

            Конечно. Ведь все правда. Ты думаешь, здесь есть какое-то различие? И всем верю. Только не до конца. Может же человек ошибаться? Он же не специально, он искренне не хотел тебя обманывать. Так получилось. Да и что есть истина? Кому она нужна, вообще?

 

13.

 

            Это рано или поздно случается со всеми. Акела промахнулся. Надо бы отдохнуть. Возьму-ка я больничный. Разыгралась у меня вегето-сосудистая дистония, понимаешь

Какая пустота кругом. Три месяца ни одного дельного звонка. А ведь уже полгода после больницы. Убедили: вам надо поменять работу. Поменял, дурак. Знал же все наперед. С вами будем постоянно консультироваться, привлекать. Сижу теперь в конторе, бумажки перекладываю. Эксперт. Даю советы. Раньше мне их давали, так что как они относятся к моим советам, я представляю.

            Сколько же их было раньше! ни одного вечера не давали провести одному! Теперь даже выпить не с кем. Так, шелупонь всякая кругом.

            Поехать, что ли, по старым местам. Так ведь опять же халдеи повсюду, никаких денег не хватит. Нет, деньги власть не заменяют: чувство не то. Тут тебя искренне любили, а за деньги ты любовь покупаешь. Хотя оно что ж поделать, приходится и покупать

            Играю в судьбу по маленькой. Как люди жили без телефона? И никакой Интернет его не заменит. Хотя, конечно, вещь полезная, не спорю. А поговорить?

            Все начинается с голоса. Они мне говорят: как здоровье, а я им отлично! И надо держать паузу.

            Как ты не успокоишься? ты же ни на что не годишься. Время стала другим: не работают старые связи. И то сказать: любовницы замужем, партнеры и собутыльники большинство за рубежом, а другие пропали куда-то. Радуйся тому, что имеешь.

            Радоваться? когда я даже не могу влиять на ход истории?

            Знаешь, я все равно еще вернусь. Я им еще покажу. Я напишу мемуары. Правду и только правду. Ни один историк потом не разберется.

 

май июнь, 2001

"БУТЫЛКА, ЗАКОНЧЕННАЯ ПИТЬЕМ"